sergeyk2006. Люблю я бешеную младость и тесноту и блеск и радость упражнение 375


Читаем и разбираем "Евгения Онегина". Глава I Часть 7

Здравствуйте уважаемые.Продолжаем с Вами наслаждаться и чуточку разбирать кое-какие моменты в замечательном романе А.С. Пушкина "Евгений Онегин". Предыдущий пост у меня был вот тут вот:http://id77.livejournal.com/868227.html

Во дни веселий и желанийЯ был от балов без ума:Верней нет места для признанийИ для вручения письма.О вы, почтенные супруги!Вам предложу свои услуги;Прошу мою заметить речь:Я вас хочу предостеречь.Вы также, маменьки, построжеЗа дочерьми смотрите вслед:Держите прямо свой лорнет!Не то... не то, избави боже!Я это потому пишу,Что уж давно я не грешу.

Увы, на разные забавыЯ много жизни погубил!Но если б не страдали нравы,Я балы б до сих пор любил.Люблю я бешеную младость,И тесноту, и блеск, и радость,И дам обдуманный наряд;Люблю их ножки; только врядНайдете вы в России целойТри пары стройных женских ног.Ах! долго я забыть не могДве ножки... Грустный, охладелый,Я всё их помню, и во снеОни тревожат сердце мне.

В помощь Пушкину :-))

Этакий душевный стриптиз автора :-) Нестарый еще человек говорит о себе, как о том, кому перевалило 80. Хотя некая зависть к Онегину подспудная чувствуется :-) И тут неожиданное дальше.... Если Вы уже внимательно читали, то заметили, что Александр Сергеевич очень пристальное внимание уделяет именно женским ногам. То ли это единственная возможность выразить свое влечение в культурной форме, то ли Пушкин был заядлым фут-фетишистом. Ну во всяком случае, ножки у него везде. Удивляет другое. Известный "ходок" Александр Сергеевич утверждает что трудно найти по всей России(!) три пары стройных ног. Что с генетикой то было, а? :-)) Благородный народ без всплеска простолюдинской крови совсем вырождался? :-) То ли увлечение выездкой в мужском седле было столь популярным... Непонятно :-))Ну а 2 ножки, которые помнит Пушкин... Давайте я предположу, что это он о балерине Екатериные Семеновой, о который мы с Вами уже говорили ранее:http://id77.livejournal.com/866602.html Хотя не факт,конечно....

Когда ж и где, в какой пустыне,Безумец, их забудешь ты?Ах, ножки, ножки! где вы ныне?Где мнете вешние цветы?Взлелеяны в восточной неге,На северном, печальном снегеВы не оставили следов:Любили мягких вы ковровРоскошное прикосновенье.Давно ль для вас я забывалИ жажду славы и похвал,И край отцов, и заточенье?Исчезло счастье юных лет,Как на лугах ваш легкий след.

Дианы грудь, ланиты ФлорыПрелестны, милые друзья!Однако ножка ТерпсихорыПрелестней чем-то для меня.Она, пророчествуя взглядуНеоцененную награду,Влечет условною красойЖеланий своевольный рой.Люблю ее, мой друг Эльвина,Под длинной скатертью столов,Весной на мураве лугов,Зимой на чугуне камина,На зеркальном паркете зал,У моря на граните скал.

"Диана" Рубенса

Дальше тема продолжается и развивается. Автор рисует картину этакой идеальной в его глазах дамы, причем акцент делается опять на ножке. Причем Терпсихоры, которая, как мы уже с Вами выяснили, является музей танца (опять аллюзии на балет :-))) Пушкин пишет, что он не чурается канонов красоты того времени - груди Дианы (а это намек на Рембрандта или даже Рубенса), ланит (то есть щек) Флоры (а это аллюзия на того же Боне),сиречь дам крупных, полных здоровья и с румянцем на щеках, но больше любит девушек воздушных, парящих в танце :-) Флора Боне

Очень большой вопрос - кто такой(ая) Элвина. тут есть 2 основных позиции - или и что то связано с эротической лирикой раннего Карамзина, или же с романтизмом Элвины из баллады Жуковского "Эльвина И Эдвин". Мне кажется, ближе первая позиция к истине. Вы же можете считать по-другому.

Я помню море пред грозою:Как я завидовал волнам,Бегущим бурной чередоюС любовью лечь к ее ногам!Как я желал тогда с волнамиКоснуться милых ног устами!Нет, никогда средь пылких днейКипящей младости моейЯ не желал с таким мученьемЛобзать уста младых Армид,Иль розы пламенных ланит,Иль перси, полные томленьем;Нет, никогда порыв страстейТак не терзал души моей!А. Белуччи "Армида и Рейнальдо"

Мне памятно другое время!В заветных иногда мечтахДержу я счастливое стремя...И ножку чувствую в руках;Опять кипит воображенье,Опять ее прикосновеньеЗажгло в увядшем сердце кровь,Опять тоска, опять любовь!..Но полно прославлять надменныхБолтливой лирою своей;Они не стоят ни страстей,Ни песен, ими вдохновенных:Слова и взор волшебниц сихОбманчивы... как ножки их.

Нет, он все таки фут-фетишист :-)))) Армида - это героиня рыцарской поэма Торквато Тассо "Освобождённый Иерусалим". Она была послана дядею своим Гидраотом, принцем Дамасским, в лагерь крестоносцев. Чарующая красота ее так увлекла нескольких храбрейших рыцарей, что они последовали за нею в Дамаск. На пути они были освобождены прекрасным Ринальдо. Однако позднее и Ринальдо не избежал чар Армиды. Она воспылала к нему пламенной любовью и увезла на далекий остров, где среди волшебных садов Армиды он забыл о высокой цели, которой посвятил себя. Двое крестоносцев посланы были на остров, чтобы освободить Ринальдо, и ему удалось бежать. В отчаянии Армида разрушила свои сады и поспешила к сарацинам, чтобы воодушевить их вождей на битву с Ринальдо, но все они погибли под ударами его меча. В заключение Армида сама бросается в битву, но Ринальдо признался ей в любви и объявляет себя ее рыцарем.Вот такой вот сюжет, который использовался для постановки нескольких опер у того же Россини или Глюка. Их видел Пушкин и этот образ увлек его. Видимо так он в своих мечтах видел молодых и привлекательных соблазнителец :-)

Что ж мой Онегин? ПолусонныйВ постелю с бала едет он:А Петербург неугомонныйУж барабаном пробужден.Встает купец, идет разносчик,На биржу тянется извозчик,С кувшином охтенка спешит,Под ней снег утренний хрустит.Проснулся утра шум приятный.Открыты ставни; трубный дымСтолбом восходит голубым,И хлебник, немец аккуратный,В бумажном колпаке, не разУж отворял свой васисдас.

Нормально так погулял...возвращается домой не ранее 6 утра :-) Васидас (от нем. was ist Das? - что это такое?) -это такая небольшая форточка в двери или в окне, в данном случае для торговли булками.

Но, шумом бала утомленныйИ утро в полночь обратя,Спокойно спит в тени блаженнойЗабав и роскоши дитя.Проснется за полдень, и сноваДо утра жизнь его готова,Однообразна и пестра.И завтра то же, что вчера.Но был ли счастлив мой Евгений,Свободный, в цвете лучших лет,Среди блистательных побед,Среди вседневных наслаждений?Вотще ли был он средь пировНеосторожен и здоров?

Нет: рано чувства в нем остыли;Ему наскучил света шум;Красавицы не долго былиПредмет его привычных дум;Измены утомить успели;Друзья и дружба надоели,Затем, что не всегда же могBeef-steaks и страсбургский пирогШампанской обливать бутылкойИ сыпать острые слова,Когда болела голова;И хоть он был повеса пылкой,Но разлюбил он наконецИ брань, и саблю, и свинец.

Недуг, которого причинуДавно бы отыскать пора,Подобный английскому сплину,Короче: русская хандраИм овладела понемногу;Он застрелиться, слава богу,Попробовать не захотел,Но к жизни вовсе охладел.Как Child-Harold, угрюмый, томныйВ гостиных появлялся он;Ни сплетни света, ни бостон,Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,Ничто не трогало его,Не замечал он ничего.

Понятно угнетенное состояние Онегина. Дел особых нет, увлечений тоже. По балам шастать - скучно. Все доступные красавицы опробованы - недоступными заниматься лень... Спит мало, есть единообразно. Опять шампанское и паштет (страсбургский пирог). Благо хоть бифштекс решил опробовать...не все же ростбифы кушать :-) Child-Harold — герой поэмы Байрона «Странствования Чайльд-Гарольда». Модно же, да :-)))Ну а бостон -это такая карточная игра по типу виста :-)Продолжение следует...Приятного времени суток.

id77.livejournal.com

Люблю их ножки; только вряд найдете вы в России целой три пары...

Как честен и откровенен А.С.Пушкин в Евгении Онегине!

Так вот и нам, пытливым путешественникам по Жизни, в 21 веке, нужно брать с него пример, и писать в журнале обо всем не таясь, честно, и откровенно!

И я, по крайней мере, пытаюсь это делать.

Как там, у Пушкина в главе 1, стих 30:

«Увы, на разные забавыЯ много жизни погубил!Но если б не страдали нравы,Я балы б до сих пор любил.Люблю я бешеную младость,И тесноту, и блеск, и радость,И дам обдуманный наряд;Люблю их ножки; только врядНайдете вы в России целойТри пары стройных женских ног.Ах! долго я забыть не могДве ножки... Грустный, охладелый,Я всё их помню, и во снеОни тревожат сердце мне».

Как хорошо пишет, как коротко, красиво и емко!

И это, ведь, все о нас, обо мне, о нашей сегодняшней жизни...!?

На разные забавы я, тоже, много жизни погубил и если б не страдали нравы, я балы б до сих пор любил...!

Готов подписаться под каждым его словом и дальше по тексту...!

Люблю их ножки...!

Под этим восклицанием готов подписаться многократно и подписываться всю жизнь!

Но, вот в чем стихи А.С.Пушкина несколько устарели, так это в выводах, актуальных для 19 века, сегодня все изменилось, и я бы, никогда не сказал, и не написал эти строки:

«... только врядНайдете вы в России целойТри пары стройных женских ног...».

Далее поэт пишет, что ему посчастливилось видеть лишь:

«...Две ножки... Грустный, охладелый,Я всё их помню, и во снеОни тревожат сердце мне».

Могу лишь посочувствовать ему, стройных женских ножек я видел очень и очень много, и надеюсь увидеть еще больше...!

У нас в России, за последние два века, произошли не только Великие Революции, перевернувшие жизнь нашего Общества, у нас произошли и научно-технические, и главное, сексуальные революции...!

А русские девушки с каждым годом становятся все стройнее и стройнее, все красивее, и красивее, и честно признаюсь здесь, беря пример с А.С.Пушкина:

«Очень люблю ножки русских и украинских девушек...»!

Для подтверждения своих, современных выводов о стройности ножек русских девушек приведу первые попавшиеся мои фото-зарисовки, сделанные на танцплощадке.1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.25.26.

sergeyk2006.livejournal.com

Образ автора в романе А.С. Пушкина "Евгений Онегин"

Разделы: Литература

Публикуя первую главу романа «Евгений Онегин» (1825г.), Пушкин снабдил ее предисловие, в котором писал, что несколько песен, или глав, «Евгения Онегина» носят на себе «отпечаток  веселости», ознаменовавший его первую поэму «Руслан и Людмила».

Пушкин сохранил в тексте романа явное сближение юношеской поэмы со зрелым «романом в стихах». Почему Пушкин в «Евгении Онегине», не следуя романтической поэме, отдал предпочтение тому тону повествования, который сложился в «Руслане и Людмиле»?

Выбранный несколько игривый, местами несколько ироничный, а иногда серьезный тон помогает автору обозначить собственную позицию, собственный взгляд на героя, на ситуацию, на мир. Автор рядом с героем, со своим детищем, со своим трудом, он, как  Ариадна, ведет своих героев (Руслана и Евгения) по тернистым дорогам судьбы; он страдает вместе с ними, негодует, а иногда дистанцируется  от них, демонстрируя собственную точку зрения. Вместе с тем именно образ Автора, его «присутствие» в романе придает этому произведению исключительное своеобразие, так как служит объединяющим началом в тексте романа.

Пушкин очень рано почувствовал себя истинно национальным поэтом: в стихотворении 1818 г. «К Н.Я. Плюсковой» он уже сказал о своей поэзии: «И неподкупный голос мой // Был эхо русского народа».

И для Пушкина принципиально важно строить сюжет «Руслана и Людмилы» на национально-русском материале.

И в 1823 г., через три года после окончания «Руслана и Людмилы», обратившись к «роману в стихах», Пушкин продолжил национальную тему, но теперь в самом подходе поэта к воспроизведению русской действительности многое изменилось. Если в «Руслане и Людмиле» перед читателем предстала поэтическая древность, то в «Евгении Онегине» – картины современной поэту жизни.

Онегин в романе – объективный образ, и рядом с ним (как и с Русланом) тоже вполне самостоятельно появляется отдельный от него образ Автора. В «Евгении Онегине» главный герой и  Автор – люди одной среды, однако их жизнь, биография, судьбы, занятия, отношение к миру различны:

Всегда я рад заметить разность Между Онегиным и мной, Чтобы насмешливый читатель Или какой-нибудь издатель Замысловатой клеветы, Сличая здесь мои черты, Не повторял потом безбожно, Что намарал я свой портрет, Как Байрон, гордости поэт, Как будто нам уж невозможно Писать поэмы о другом Как только о себе самом.

(гл.I,  LVI стр.)

Взгляды Автора и Онегина могут совпадать, но в целом – это совершенно разные люди, не похожие друг на друга. В романе «Евгений Онегин» Пушкин дает свой точный духовный портрет, обнажает свою истинную душу перед читателем.

Романная фабула в «Евгении Онегине» соединилась с лирическими признаниями Пушкина. Мысль романа «Евгений Онегин» вырастала из слияния романной ситуации, где действуют четыре основных героя и множество второстепенных лиц и авторских размышлений.

Пушкин рассказывает в романе не только о героях, но и о себе. Он не скрывает перемен, происходивших с ним, начиная с Лицея:

В те дни, когда в садах Лицея Я безмятежно расцветал, Читал охотно Апулея, А Цицерона не читал, В те дни в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в тишине, Являться муза стала мне. Моя студенческая келья Вдруг озарилась: муза в ней Открыла пир младых затей, Воспела детские веселья И славу нашей старины, И сердца трепетные сны. (гл.VIII, I стр.) И свет ее с улыбкой встретил; Успех нас первый окрылил; Старик Державин нас заметил И, в гроб сходя, благословил. …………………………………

(гл.VIII, II стр.)

В роман вошли пушкинская веселость (гл.I, XXX стр.):

Люблю я бешеную младость, И тесноту, и блеск, и радость И дам обдуманный наряд; Люблю их ножки...,

грусть (гл.I, XIX стр.),  раздумья о театре (гл. I, XVIII стр.), о литературном языке (гл. III с XXVIII по  XXIX стр.), упоение жизнью, внутренний духовный мир (гл. I, LV, LVI, LIX стр.).

Пушкин как бы вовлекает читателя в разговор, делится своим замыслом, вводит в круг своих друзей (см. предисловие к роману), доводит рассказ о себе до времени завершения романа:

И ныне музу я впервые На светский раут привожу… (гл.VIII, VI стр.).

Судьбы героев разошлись, и романная ситуация кончилась. Поэт волен был оборвать нить повествования, но его собственная жизнь продолжалась, и поэтому  внутренний духовный сюжет романа открыт:

Кто б ни был ты, о мой читатель, Друг, недруг, я хочу с тобой Расстаться нынче как приятель. Прости…

Автор вступает на дорогу новых раздумий, тревог, волнений. Его уже влечет проза, драматические сочинения, глубокие острые коллизии истории и современности:

Быть может, волею небес, Я перестану быть поэтом, В меня вселился новый бес, … Унижусь до смиренной прозы…

Так завершается авторская мысль в «романе жизни». В отличие от поэмы «Руслан и Людмила» герои «Евгения Онегина» – современник Пушкина, они живут словно в двух измерениях – в «романе жизни» и в «романе автора». Онегин – приятель Автора, он знаком с Кавериным, лицейским другом Пушкина. Татьяна – вполне живое лицо. Герои могут беседовать с Автором, он их хорошо знает, они знакомы с его приятелями (к  Татьяне, например, «подсел» Вяземский), у героев есть прототипы («А та, с которой образован Татьяны милый идеал…»), но они также и плод его фантазии. Автор исключен из романской фабулы, но почти все действующие лица ему известны. Он, например, точно знает, что

В пяти верстах от  Красногора, Деревни Ленского, живет И здравствует еще доныне В философической пустыне Зарецкий, некогда буян, Картежный шайки атаман.

И что теперь он «добрый и простой, Отец семейства холостой, Надежный друг, помещик мирный И даже честный человек».

Таким образом, между персонажами романа и автора устанавливаются очень близкие, тесные отношения. Герои способны свободно «покидать» романную фабулу и «возвращаться» в нее. Автор не скрывает их поведение.

Роман Татьяны и Евгения творится Автором столько же, сколько самой действительностью. Их история достоверна и может быть документально подтверждена (письмо Татьяны, письмо Онегина, стихи Ленского, которые «на случай сохранились»). Итак, благодаря Автору границы между жизнью вымыслом размываются, и читатель захвачен иллюзией подлинной фактичности, но Пушкин не дает нам забыть, что пред нами действительность, преобразованная его фантазией, что роман – его творение, которое создавалось много лет, и напоминает о разных этапах своего творческого пути.

Поэт создает принципиально новое соотношение между автором и его героями, с одной стороны, и Автором и читателем – с другой.

Отношение к героям становится интимнее, чем в «Руслане и Людмиле», в их обрисовке не ограничивается общими психологическими признаками, а проникает в суть конкретного характера Онегина, Татьяны, Ленского, Ольги. Автор не принимает точки зрения героев безусловно, он может смотреть на происходящее и глазами героя, но его собственный взгляд не исчезает («Деревня, где скучал Евгений, / Была прелестный уголок…»). При этом всюду мотивируется независимо от того, соглашается Автор с героями или нет. так, Онегин в первой главе рекомендуется читателям как приятель Автора («Мой приятель»), затем как ученик в стихотворстве:

…Стихов российских механизма Едва в то время не постиг Мой бестолковый ученик.

Подобно Автор рассказывает о своей дружбе с Онегиным, вспоминая о встречах с ним: «Онегин, добрый мой приятель», «С ним подружился в то время…/ Страстей игру мы знаем оба:/ Томила жизнь обоих нас;/ В обоих сердца жар угас…».

И  тут же, через несколько строф поэт обнаруживает «разность» между собой и Онегиным.

Между автором и героями всегда есть известное расстояние. Но тон личной близости к герою в романе сохраняется в произведении до последнего стиха! То же постоянное вторжение авторской речи мы прослеживаем в описании Татьяны («Моя Татьяна», «моя душа»). Частые признания в том, что Татьяна – «милый идеал» поэта и любима им не мешают Автору иногда с известной героиней воспринимать героиню:

Она по-русски плохо знала, Журналов наших не читала, И выражалася с трудом На языке своем родном.

Таким образом, Автор в романе выступает то комментатором, то свидетелем событий и поступков, чувств и дум персонажей.

«Евгений Онегин» – роман в стихах, создававшийся на протяжении 7 лет. Пушкин начал писать его молодым человеком, а закончил, когда ему было за 30 лет. Не удивительно, что духовная жизнь поэта стала предметом лирических признаний. А в ней особое место занимает поэтический труд над «Евгением Онегиным», лучшим, как считал Пушкин, его творением.

Читатели узнаю о творческом замысле (предисловие, а также гл.I  LX стр.), словом, они посвящены даже в технику литературного процесса.

Так, начиная с первых строф, поэт создает потрет Онегина, подчеркивая, что предметом его заботы становится «верность» описания:

Изображу ль в картине верной Уединенный кабинет, Где мой воспитанник примерный Одет, раздет и вновь одет?

Сюда же относятся и суждения о языке, тесно слитые с характеристикой героя и его среды:

Я мог бы пред ученым светом Здесь описать его наряд; Конечно б, это было смело, описывать мое же дело: Но панталоны, фрак, жилет – Всех этих слов на русском нет; А вижу я, винюсь пред вами Что уж и так мой бедный слог Пестреть гораздо б меньше мог Иноплеменными словами Хоть и заглядывал я встарь В Академический словарь.

Тут же попутно Пушкин вспоминает полемику между «Беседой любителей русского слова» и «Арзамасом». Автор шутливо обвиняет себя в злоупотреблении «иноплеменными словами», вошедшими уже в оборот, и, называя их, он дает представление об одежде Онегина. Ирония тут очевидна: туалет Онегина невозможно представить исконно русскими словами, потому что одет герой в европейское платье, а иностранных слов «Словарь Академии Российской» (1789-1794 гг.) не включал.

Большое место занимают обращения к героям, к себе, чтобы продолжить повествование («А что ж Онегин?», «Вперед, вперед, моя история»), отдельные замечания. Всем этим создается непринужденность рассказа, словно еще не обдуманного («собранье пёстрых глав»). Так мотивируется «свободная форма» романа. Мнимая необоснованность перерывов в повествовании объясняется «увлеченностью» Автора, который затем ставит ее себе в вину и шутливл просит разрешение вернуться к фабуле:

Позвольте мне, читатель мой, Заняться старшею сестрой.

Мотивировки перерывов и возвращений к фабуле самые различные – от особенности характера Автора до его усталости:

Но следствия нежданной встречи Сегодня, милые друзья, Пересказать не в силах я; Мне должно после долгой речи И погулять и отдохнуть: Докончу после как-нибудь.

Так, раздумывая о героях, входит в роман сам Пушкин – человек, в его почти обыденной жизни. Вместе с тем Автор хочет, чтобы читатель понимал весь роман, воспринимал его целиком. Отсюда напоминания о предыдущих главах, отсылки к ним.

Пушкин предстает как автор, заботящийся о верном понимании своего романа. Он формирует у читателей литературный вкус. Эта функция авторского образа отчетливо обозначена именно в романе «Евгений Онегин».

Духовная жизнь Пушкина в ее разных периодах полно влилась в роман и отразила те изменения, которые претерпела Россия с начала 10-х гг. и до конца 20-х гг. XIX в. Все исторические перемены в стране прошли через сердце Пушкина.

О чем только не размышляет Автор! Кажется, нет предмета, не затронутого им. Светский и поместный быт, природа зимой, летом, весной и осенью и даже в разное время суток, литературные споры, суждения о современниках. В романе отразилось все, о чем думал и мечтал Пушкин: от желания прославиться («…но я бы , кажется, желал / печальный жребий свой прославить…») до осознания жизни как непрекращающегося процесса всеобщего обновления:

Так наше ветреное племя Растет, волнуется, кипит, И к гробу прадедов теснит. Придет, придет и наше время, И наши внуки в добрый час Из мира вытеснят и нас!

Таким образом, роль Автора в романе заключается в установлении живой связи времен, в изображении их конкретности и преемственности. Автор словно воскрешает всеобщую память. Кому не памятны и «новый шум лесов оживленной природы», и понимание того, что «любви все возрасты покорны», кому не приходит в голову мысль о напрасно прожитой молодости: «…но грустно думать, что напрасно / Была нам молодость дана, – / Что изменяли ей всечасно/, Что обманула нас она; / Что наши лучшие желанья, / Что наши свежие мечтанья, / Истекли быстрой чередой…» и кто, наконец, не согласится с Пушкиным, что жизнь, несмотря на все ее невзгоды, – пир, праздник:

Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна Бокала полного вина, Кто не дочел ее романа И вдруг умел расстаться с ним, Как я с Онегиным моим.

В этом пушкинская мудрость: уметь ценить краткие мгновения праздникам жизни, уметь вовремя остановиться и иметь силы продолжать жить уже под ударами судьбы. Автор в романе – носитель гуманного воззрения на жизнь. Он сам – торжество гуманности по его отношению  к миру и людям. Этот гуманистический пафос с наибольшей силой выразился в его творческом даре, в его Музе.

xn--i1abbnckbmcl9fb.xn--p1ai


Смотрите также