Меч рыцаря из города за стеной. Стена меч


Меч Бересаада | Dragon Age Wiki

Меч Бересаада (англ. The Sword of the Beresaad) — личный квест Стэна в игре "Dragon Age: Начало".

    Принятие квеста

    Когда Стэн будет доверять вам настолько, чтобы рассказать, что же подвигнуло его совершить кровавые убийства в Лотеринге, вы узнаете, что после боя с Порождениями Тьмы он потерял свой меч – олицетворение чести и долга кунари. Без меча Стэн не может вернуться назад на родину.

    Прохождение

    Отправляйтесь к озеру Каленхад, где вы найдете мародера на взгорке (иногда нужно зайти в таверну, чтобы тот появился).

    От него вы узнаете, что меч, скорее всего, находится у некоей личности по имени Фарин, который в данный момент находится на пути в Орзаммар. Следуйте за ним к Морозным Горам.

    Фарин стоит недалеко от входа в Орзаммар, рядом с торговыми лавками. Меча у него нет, так как он уже продал его гному-коллекционеру по имени Двин. Если вы уже побывали в Редклифе, то это имя должно быть вам знакомо.

    Если общаться с Фарином без Стэна в отряде, то можно попросить 3 золотых, за молчание... (вместо (+2), если Стэн в отряде)

    Отправляйтесь в дом Двина в Редклифе и требуйте меч назад (это гораздо легче сделать, если Стэн находится в вашей группе).

    • Если вы не хотите угрожать гному из принципа, то можете просто выкупить у него меч.
    • Если Двин погиб при обороне Редклифа, до того, как вы получили от него меч, не огорчайтесь – вы найдете его в сундуке в доме Двина.

    После того как вы получите подарок Меч Стэна, остается вручить его Стэну. Последует диалог, в ходе которого можно или предложить Стэну остаться в отряде, или отпустить его.

    Итоги

    • Одобрение Стэна:
    • Меч СтэнаМеч СтэнаБольшой меч  (Уровень 3) Требуется: 22 сила

      Урон: 13.20Пробивание брони: 3.90Модификатор силы: 1.10 +1 к силе воли+1.5 к пробиванию брони+12 к атаке

    • Опыт 125XP

    Баги

    • Иногда вы можете потребовать меч от Двина сразу после разговора с мародером, даже не повидав Фарина.
    • Квест можно брать повторно, получая (или же уменьшая) с его помощью одобрение. В журнале он будет отображаться, как выполненный.

    ru.dragonage.wikia.com

    Origins — Меч Стена где найти?

     Наверняка вы когда проходили игру натыкались на реплики про утерянный меч при разговоре с кунари Стэном — с этим мечом связан целый квест который мы сегодня и опишем.

    Чтобы получить личное задание вам необходимо иметь достаточный уровень доверия у Стэна, тогда он расскажет вам о том за что его посадили в клетку а так же поведает что был утерян его меч без которого он не может вернутся на родину где это равнозначно ужаснейшему позору.

    Как пройти квест Dragon Age: Origins — Меч Стена ?

    Первым делом отправляйтесь на озеро Каленхад и там найдите пригорок — на нем будет мародер который иногда появляется только после того как зайдете в таверну. Поговорив с ним вы узнаете, что меч скорей всего заполучил Фарин и причем он не сидел на месте а отправился в Орзаммар. Самого Фарина по прибытию в Морозные горы вы найдете недалеко от входа в гномий город — он поведает вам что продал меч, так что больше нам тут делать нечего.

    Интересная особенность что если убрать из отряда Стэна то можно попросить за молчание у торговца 3 золотых, если же кунари в отряде то за просьбу о данной услуге вы получите +2 к его одобрению.

    Теперь нам необходимо отправляться в Редклиф и там отыскать Двина. Попав в дом торговца вы можете пойти двумя путями:

    • Угрожать торговцу;
    • Выкупить меч;

    Угрожать ему есть смысл если в группе сейчас с вами Стэн. Если Двин погиб при осаде города, о прохождении которой вы можете узнать в статье о Редклифе, то вы просто можете забрать меч из сундука в доме.

    После того как вы отдаете меч Берсаада то у вас есть варианты в диалоге — либо отпустить кунари на родину либо же предложить воевать в своем отряде.

    В награду вы получаете улучшение отношения кунари к вам:

    • За подарок одобрение Стэна +6-10;
    • Стэн остался +10
    • Стэн ушел +7

    На нашем сайте вы можете узнать какие еще подарки подойдут для данного героя в статье Подарки Dragon Age: Origins.

    Также вы получите +125 опыта. На этом квест меч Стена в Dragon Age Origins можно считать оконченным.

    winners-games.ru

    Меч рыцаря из города за стеной | Dark Souls вики

    Меч рыцаря из города за стеной

    Тип урона:

    Обычный/колющий

    Расход ОК:

    -(7/10)

    Бонусы: Требования:
    Доп. эффекты: Прочее:
    Меч рыцаря из города за стеной (англ. Ringed Knight Straight Sword) - меч в дополнении к игре Dark Souls III.

    Описание:

    Меч, принадлежавший рыцарю из города за стеной.

    Оружие древних выковано в Бездне, и в нем еще теплится жизнь. Потому боги наложили печать огня на эти копья и их владельцев.

    Навык: угольВозьмите меч наизготовку, и древний клинок засияет и полыхнет быстро гаснущим пламенем. Из этой стойки нанесите обычный или сильный удар.

      Местонахождение Править

      Пылающий меч рыцарей можно найти в болоте, неподалеку от костра «Улицы города за стеной». От костра вам нужно пробежать по болоту вправо, игнорируя как саранчу, так и гиганта. Когда обойдёте холм, залезьте на него, и рядом с лестницей к костру увидите меч.

      • Нельзя закалить или нанести временное зачарование.
      • Меч рыцарей из города за стеной +5 при 40 силы/ловкости/интеллекта/веры наносит 397 (210+187) единиц урона, и 24 (20+4) единиц урона огнем.
      • Навык меча можно парировать.
      • Навык меча активирует гиперброню, но тратит очень много выносливости.
      • Атаки спец. навыка схожи с некоторыми атаками Души пепла во второй фазе.
      • В течение действия навыка на меч накладывается огненное усиление в размере ~80 единиц.
      • Удары спец. навыка не отскакивают от стен, что в совокупности с их широким размахом является огромным плюсом для битвы в тесных местах.

      Таблица улучшенийПравить

      Dark Souls 3 Меч Рыцаря из Города за Стеной Расположение

      ru.darksouls.wikia.com

      20. МЕЧ НА СТЕНЕ. Меч Скелоса

      20. МЕЧ НА СТЕНЕ

      — Стойте!

      Этот контрприказ был отдан Актер-ханом, и десять его Шипов замерли наготове, держа руки на рукоятях оружия. Хан наклонился вперед на своем отделанном серебром троне из фруктового дерева. и на лице его отразилось возбуждение.

      — Конан, — продолжал он, — Испарана, отойдите в сторону — оба. Освободите проход к двери. Капитан Хамер — выведи своих людей в коридор. Всех. Я желаю поговорить с этими двумя.

      Человек в шлеме с перьями, не поворачиваясь, рывком обратил лицо к Актеру.

      — Господин Хан! Это враги — и они вооружены! Конан внимательно наблюдал за сатрапом и капитаном. Он не заметил, чтобы они обменялись каким-либо знаком. Офицер вроде бы искренне был в ужасе о» кажущегося безумия своего повелителя. Актер взглянул поверх его плеча на Конана.

      — Ты сдашь свое оружие? Я не собираюсь обманывать тебя, Конан. Я действительно хочу, чтобы мы трое остались одни в этом зале.

      — Зачем?

      Это единственное слово, произнесенное киммерийцем, пронеслось, словно рык, сквозь тишину огромного зала.

      — Я скажу тебе, — ответил Актер-хан, удивляя всех, кроме Конана. — Возможно, ты кое-что знаешь о том, почему небольшой отряд воинов на верблюдах в эту самую минуту доставляет столько беспокойства моей армии. Я помню, что ты прибыл в Замбулу в сопровождении некоторых из этих шанки… и мне искренне не хочется уничтожать их всех до единого, хотя и ты, и я — оба знаем, что я могу это сделать. Я буду говорить с тобой и с Испараной наедине.

      Испарана еле слышно произнесла:

      — Не верь ему!

      Конан сказал вслух:

      — Я ему верю.

      — Господин Хан… — начал капитан Хамер умоляющим тоном.

      Актер взмахнул рукой, выказывая некоторые признаки гнева.

      — Довольно! Вы покинете этот зал и останетесь поблизости в коридоре, капитан, ты и твои люди. Я готов стерпеть некоторое неуважение со стороны этого могучего воина, Хамер, который считает, что я предал его. Но я не стану спорить с тобой, человеком, которого я назначил на пост только потому, что он — брат одной из бывших шл… любовниц. Помни: оставайтесь рядом за дверью; и так уже достаточно моих Шипов покинуло дворец, чтобы помешать этим крысам пустыни на их паршивых верблюдах внезапно атаковать ворота!

      И Актер-хан снова перевел взгляд с Хамера на Конана.

      — Ваше оружие? Ты же понимаешь, что я не могу позволить вам остаться здесь наедине со мной и с оружием в руках.

      — Я понимаю. Ни один чужестранец не должен приближаться к королю в его палатах, имея при себе оружие.

      — Ко-нан… — сделала еще одну попытку Испарана. Конан обратил на ее увещевания не больше внимания, чем Актер на мольбы Хамера. Восседающий на троне сатрап империи Турана и семнадцатилетний юноша-горец из Киммерии, словно два могущественных властелина, пристально глядели в глаза друг другу

      — пока Конан нагибался и клал на пол оба своих длинных клинка. Он некоторое время поколебался, не отводя взгляда от глаз Актера, потом положил туда же и оба кинжала. Хан и двенадцать замбулийцев наблюдали за ним, затаив дыхание; воздух в просторной комнате, казалось, сгустился от напряжения.

      — Испарана, — сказал Конан.

      — Конан… мы только что…

      Он оторвал взгляд от лица Актера на достаточно долгое время, чтобы дать ей почувствовать жар этих вулканических голубых глаз, пылающих на его суровом лице. Она уставилась на него в ответ и попыталась выразить взглядом разумную мольбу.

      — Я безоружен, Хан Замбулы, — произнес он, не отрывая глаз от Испараны.

      — Поскольку эта замбулийка отказывается, пусть она покинет зал вместе с Хамером и его колючей командой.

      Теперь ее взгляд был исполнен мрачнейшей угрозы — и она, медленно и с неохотой, повторила действия киммерийца. Четыре меча и четыре кинжала лежали на гладких плитах пола. Конан оставался в полусогнутом положении, готовый подхватить длинный и короткий клинки.

      Хамер снова взглянул на своего хана — с надеждой. Его люди были наготове. Слово, знак — и они выхватят мечи и бросятся, чтобы пролить кровь этой бывшей воровки из их города и этого громадного, рычаще-мрачного, надменного чужестранца, от которого их хан принимал намеренное пренебрежение. Конан, вдруг осознав, что сдерживает дыхание, выдохнул, снова втянул в себя воздух, выпустил его; ему потребовалось направлять эти действия усилием воли.

      — Капитан Хамер, — сказал Актер-хан, и мускулы Конана напряглись — как и мускулы свирепо глядевших на него охранников, — оставь нас.

      Конан заставил себя расслабиться — чуть-чуть.

      — Ты пойдешь последним, капитан, — продолжал Актер-хан. — Возьмешь эти их клинки.

      Десять человек колонной промаршировали мимо Конана и Испараны; все их движения были настолько проникнуты контактом ненавидящих глаз и напряжением, что казалось, будто они длятся целые часы. Глаза киммерийца встретились с глазами Хамера.

      — Будь так добр, отойди в сторону, Конан, — крикнул хан.

      — Нет. Сначала ее клинки.

      Испарана запротестовала. Конан, не отрывая взгляда от шемитского стражника, продолжал настаивать. Теперь он стоял, выпрямившись; если бы капитан начал сейчас вытаскивать меч из ножен, внезапный бросок и сокрушительный удар коленом и предплечьем заставили бы его распластаться на полу. И тут бы все началось: его люди, толпясь и пихаясь, бросились бы обратно в зал…

      — Испарана! — рявкнул Конан. — Отойди! Испарана с подергивающимся лицом повиновалась. Капитан, приблизившись на два шага, поставил ногу на ее кинжалы и разделил их. Потом этой же ногой он один за другим отправил их в коридор. За ними последовал ее меч. Второй ее меч. Ожидающие не отводящие от этой сцены глаз вооруженные люди подняли их; двое при этом спрятали в ножны свои собственные клинки.

      Хамер посмотрел на Конана, и их глаза встретились. Киммериец отступил на один шаг в сторону.

      — Мои кинжалы, — сказал он и проследил за тем, как шемит делает осторожный шаг и потом толчком ноги посылает один из ножей вслед за остальными клинками. Второй кинжал последовал за первым — раньше он принадлежал Балтаю.

      Прошла целая минута, прежде чем оба меча Конана оказались в коридоре. Он был уверен в том, что Испарана и Хамер почувствовали в эту минуту, как возрастает их напряжение. Для него самого это был критический момент; его собственное напряжение уменьшилось. Только он знал, что если Актер произнесет слова предательства и Хамер начнет вытаскивать свой меч, то пах капитана пронзит боль, а его лицо окажется разбитым всмятку. Конан ждал. Капитан ханской охраны, опустив руку на рукоять меча и отступив на два шага, повернулся и вопросительно взглянул на своего повелителя. Конан, слегка позвякивая доспехами и едва слышно ступая по полу обутыми в башмаки ногами, сделал два шага вперед, по направлению к Хамеру.

      — Капитан Хамер… убирайся… вон. Прежде чем хан успел договорить последнее слово, Конан промчался на десять шагов вправо, потом вперед и остановился. Теперь он был на таком же расстоянии от хана, что и Хамер, и далеко от одетых в мундиры шемитов.

      Капитан — на лице которого дурные предчувствия смешивались с желанием убить, заявлявшим о себе блеском глаз, — проследовал за своими Хилайим прочь из зала.

      — Закрой двери, — скомандовал Актер-хан.

      — Мой господин Хан…

      Актер-хан вскочил на ноги и ткнул пальцем:

      — Закрой двери!

      Казалось, хан в конце концов сошел с ума. Возможно, виной тому было его хорошо всем известное пьянство. Он отдал приказ, и тринадцать человек были тому свидетелями. Его действия граничили с самоубийством — и это после того, как он жестоко оскорбил и унизил Хамера перед его собственными солдатами и врагами. Хамер мысленно пожал плечами. Если этот проклятый пьяница, его хан, которого называют Заколотым Быком, желает совершить самоубийство… пусть. Он сделал знак.

      Капитан Хамер самолично принял участие в закрывании дверей.

      Это было сделано.

      Двое воров были одни в тронном зале с Ханом Замбулы.

      Они были безоружны, и оба полностью отдавали себе отчет и в этом, и в том, что совсем рядом, по другую сторону этих открывающихся дверей, толпятся вооруженные солдаты. Конан сосредоточился на своем дыхании, упорно не позволяя своему взгляду перескакивать на меч с красиво отделанной самоцветами рукоятью, висящий на стене слева от трона. О да, он знал, что этот меч висит там. Возможно, Актер-хан думал, что он забыл о нем или не заметил его. Возможно, он думал, что Конан отметит положение меча и утратит бдительность. Но Конан был не из таких; он помнил, что Актер-хан — левша.

      Напряжение висело над тишиной просторного зала, словно смертоносный орел, парящий над своей осторожной жертвой.

      Хан сообщил Конану, что его план вступил в силу. Все началось.

      За стенами города шанки выполняли свою часть плана. Солдаты из гарнизона преследовали их; люди из дворца стояли у ворот, далеко отсюда. Неизвестно где Балад и его войско двигались по направлению ко дворцу. А во дворце — Конан и Испарана стояли перед Актер-ханом, наедине с Актер-ханом, и Конан знал о мече, на который он не смотрел. Не смотрел на него и Сатрап Замбулы.

      «Ему никогда это не удастся», — думал киммериец. Он, Конан, будет там прежде, чем Актер успеет наполовину вытащить меч из его богато украшенных ножен.

      Если уж на то пошло, то киммерийцу лучше было бы самому придвинуться поближе к оружию. Возможно, Актер спрятал какой-нибудь меч в этом своем парадном троне с высокой спинкой. А эта расширяющаяся книзу мантия шахпурского пурпура могла скрыть под собой какой угодно кинжал. «Нет, — думал Конан, — мне не нужно бояться этого меча на стене; если кто-то и пустит его в дело, то это буду я».

      Конечно, стражники все еще ждали совсем рядом с высокими дверьми…

      — Испа, — позвал Конан, не отрывая взгляда от хана, — опусти перекладину на двери.

      Актер-хан только улыбнулся и откинулся назад, и Испарана опустила огромный, снабженный противовесом брус в скобы, прикрепленные к дверям по две с каждой стороны. Теперь слегка улыбнулся Конан, пытаясь представить себе лицо капитана и то, что будет твориться в его мозгу, когда он услышит, как его полностью отрезают от его хана.

      Да, в эту самую минуту славный шемитский капитан должен быть как нельзя более обеспокоен! Вопрос был в том, почему улыбался Актер-хан. Знал ли он о том, что бурлило у Конана в уме?

      — Итак, киммериец. Ты видел меч Зафры.

      — Я видел его. Я смог ускользнуть от него и победить его. Я использовал его. Брат твоей прежней потаскухи только что вытолкнул его в коридор.

      Пальцы хана сжались на подлокотниках трона Это инстинктивное движение не ускользнуло от взгляда Конана.

      — Этот меч, — выдохнул Актер-хан. — Ты… Конан кивнул.

      — Ах, так. — сказал Актер, — И Зафра…

      — …направил его против меня. Я уклонился от него, и выскочил из комнаты, и закрыл за собой дверь, — сообщил Конан, отмечая без особого беспокойства, что здесь у него под рукой не было ничего похожего на светильник, который он использовал, чтобы отразить направляемую волшебством сталь.

      — Пока я держал дверь, чтобы она не открылась, меч Зафры продолжал свое дело. Он выполнял то, что ему было приказано. Зафра сказал, что он должен был убить. Он и сделал это… в то время, когда был в комнате наедине с Зафрой.

      Услышав о смерти своего подопечного, своего советника, своего высокоценимого молодого мага, которого он сделал Волшебником Замбулы, Актер-хан зажмурился и заскрипел зубами. В конце концов ему удалось овладеть собой, и он открыл глаза и рот. Его голос был очень мягким.

      — Очень… ловко с твоей стороны. У Зафры не было способа защитить себя от своего собственного заклинания?

      — Об этом я ничего не знаю, — пожимая плечами, ответил Конан. — После того как я выскочил из комнаты, там остался только один человек — и меч, которому был отдан приказ. Зафра сказал, что меч не остановится, пока не убьет. Он приказал: «Убей его». Зафра, а не я, стал «им». Актер-хан вздохнул.

      — Мне будет не хватать его, хотя это был человек, которому я никогда не мог доверять. Полностью — никогда. Без Испараны — которой мне не следовало доверять, — я прекрасно могу обойтись.

      — Попробуй пройти мимо меня, чтобы добраться до нее, Хан Замбулы.

      — Да, это я, — многозначительно, нараспев протянул Актер. — Я — Хан Замбулы. Некто по имени Балад, и с ним кучка недовольных изменников противостоят мне, и им никогда не одержать победы. Ты там, в пустыне, подружился с шанкийскими варварами, и теперь они выступили против Замбулы. Я

      — Хан Замбулы.

      Конан внимательно следил за тем, чтобы его лицо оставалось бесстрастным. «Да, ты — хан, Актер, в этот час, в эту минуту. Ты еще не связал воедино Балада, меня и „атаку“ шанки, ты связал только шанки и меня. Продолжай тратить время на меня, Хан Замбулы, — продолжай оставаться глупцом».

      Актер-хан улыбнулся.

      — Да, я — Хан Замбулы. А ты… бедный варвар. Как мало ты знаешь. Это просто хорошо развитые мускулы и умение владеть мечом, ведь так?

      — Это правда, гением меня не назовешь. Всего несколько дней назад я уставал и злился, когда вы, выросшие в городах шакалы, которые думают, что стены вокруг собранных в кучу домов создают нечто, именуемое ими «цивилизацией», — когда все вы называли меня варваром. Теперь я совершенно не зол; я горд. Называй меня варваром. Я убиваю в честном бою, но никогда — из-за угла. Ты, Хан Замбулы, убиваешь исподтишка. Как видишь, я учусь.

      — Ты учишься, парень с холмов… чего бы там ни было. Но, Конан, ты узнал недостаточно — и недостаточно быстро. Без тебя я преспокойно обойдусь.

      Конан только посмотрел на него свирепым взглядом. Он заставлял себя расслабиться и быть готовым ко всему. Он не смотрел на Испарану. Независимо от того, в какую сторону сделает движение Актер, он, Конан, прыгнет прямо к мечу на стене. Ему незачем было бояться этого меча; бояться нужно было хану, считает он так или нет.

      — Зафра сказал тебе, Конан, что меч не разбирается ни в родах, ни в местоимениях и не останавливается до тех пор, пока не убьет, — после чего нужно только приказать ему снова? Для него и Испарана, и ты — это «его».

      Киммериец дерзко пожал плечами.

      — Что бы это все ни значило — какая от этого польза? Меч не прорвался бы сквозь эти двери, даже если бы Зафра был жив, чтобы отдать ему приказ. Но Зафра мертв.

      Конан не видел причин говорить Актеру, что меч, вероятно, повиновался — повиновался и в тот раз, не заботясь о том, кем была его жертва, — только покойному колдуну. А между тем… почему Актер был так уверен в себе, почему казалось, что он торжествует?

      «Что он планирует? Что знает он такое, чего не знаю я?»

      Конан глянул на стену справа от себя. Он знал, что эта дверь вела в комнату Зафры. Возможно, капитан собирался… — нет. Конан был уверен, что хан и Хан-Хилайим не обменялись никаким сигналом; и у них не было оснований полагать, что он и Испарана, вырвавшись с боем из подземелья, направятся к этому залу, а не к ближайшему выходу. Тем не менее, киммериец подошел на шаг ближе. К Актер-хану. К мечу на стене.

      Он попытался послать свои мысли на поиски. Он не мог внимательно осмотреть комнату, потому что не осмеливался отвести глаза от вероломной кровожадной мрази, оскверняющей трон, который она занимала. Что придавало Актеру такую уверенность в себе? Почему он улыбался? Почему он был в состоянии улыбаться? Он хотел остаться здесь наедине с Конаном и Испараной не для того, чтобы спросить об атаке шанки, как он сказал; он не боялся этой атаки и не подозревал, что это был обманный маневр, результат трехстороннего плана, составленного Конаном, Баладом и Хаджименом. Конан и Испарана были нужны ему здесь по другой причине. По какой? Почему он улыбался? Это была торжествующая улыбка. Почему-и как?

      Конан не знал. «Актер прав», — думал киммериец. Он молод и знает недостаточно. Его ум недостаточно изворотлив, хотя он считал себя блестящим стратегом, составляя план, который должен был опрокинуть этого пьянствующего, вероломного правителя. Актер был прав. Оружием Конана были быстрота, и сила, и меч, а не мозг.

      Ему оставалось только ждать — напряженно приказывая своему телу не напрягаться, — пока он узнает, какая хитрость может быть в запасе у Актер-хана. Что он прячет за спиной… может быть, в буквальном смысле? Кинжал? Неважно. Этот человек не сможет бросить его быстрее, чем может двигаться киммериец. К тому же практически невероятно, чтобы он умел метать кинжал так же, как Испарана; и он не был в достаточной степени мужчиной, чтобы попытаться вступить в бой с рослым и мускулистым юношей, которого он так бойко называл «варваром». Терпение Конана было далеко не безграничным, далеко не таким, каким оно станет в более зрелые годы, — если он переживет нынешний день.

      Он начал медленно подходить к возвышению, и к стоящему на нем трону из мерцающего серебром фруктового дерева, и к сидящему на этом троне человеку в фиолетовой мантии.

      — Ах, Конан, Конан! Видишь ли, варвар… видишь ли, Зафра наложил заклятие Скелоса на два меча. И хан улыбнулся, почти сияя.

      — Конан! — встревоженный крик Испараны. Взгляд Конана немедленно метнулся к висящему на стене спрятанному в ножны мечу и застыл на нем. В этот миг киммериец понял, что он пропал, что он погиб, а в следующий — подумал, что может спасти хотя бы Испарану. Меч ведь не различает родов и местоимений, а? Значит, он убьет их, одного за другим, получив два приказа… если только она не откроет двери, и стражники капитана Хамера не ворвутся толпой в зал, окружая ее со всех сторон. Станет ли тогда меч, убив Конана, набрасываться на них, словно коса на заманчиво раскинувшееся хлебное поле?

      — Спарана! Открой дверь!

      — Конан! Меч…

      — Убей его.

      На теле киммерийца выступил пот и побежал по его бокам, заструился по лбу. Глаза Конана не отрывались от прикрепленного к стене меча, окутанного заклятием меча, который должен был стать его окончательной погибелью, пережив человека, заколдовавшего его и встретившего свою собственную погибель. Конан смотрел на меч. Голубые глаза киммерийца были словно прикованы к усаженной самоцветами рукояти тяжелыми цепями.

      Миг жгучего напряжения растянулся. Конан ждал, и все его тело дрожало мелкой дрожью. Он смотрел на меч.

      Тот не шелохнулся.

      Это был просто меч, висящий в ножнах на золотых скобах на стене тронного зала. Как висят тысячи других во всем мире…

      — Убей его! — на этот раз хан заговорил немного громче. Его требование граничило с просьбой.

      Испарана стояла, застыв в неподвижности у огром ных запертых дверей, подняв руки на уровень противовеса, повернув голову, устремив взгляд на меч.

      Меч не шелохнулся. Ладони Актер-хана стиснули резные львиные головы на подлокотниках его высокого трона, и, когда он резко обернулся, чтобы взглянуть на меч, костяшки его пальцев были белыми.

      — Убей его! Убей его!

      — Опусти брус, Испарана.

      Брус с грохотом упал на свое место. Хан уставился на того, кто бросил ему вызов. Меч продолжал висеть на стене.

      — Актер-хан — собственный меч Зафры повиновался ему, но не мне.

      Пот затекал Конану в глаза и заставлял его жмуриться и дергать головой. Киммериец жалел, что не может присесть. Он чувствовал озноб. Напряжение оставляло его; пот улетучивался.

      — Либо заклятие потеряло-силу вместе с его смертью, либо…

      — Эта вероломная собака!

      По залу раскатился нервный женский смех.

      — Господин Хан? Тебе не приходит в голову, что, хотя ты превосходно судишь о людях, но, тем не менее, ты учишься чересчур медленно? Ты мог бы доверять нам. Получив награду, мы были бы счастливы и преданны. Зафре ты доверять не мог!

      Актер припомнил… в подземелье, когда он подозвал к себе Балтая… и направил меч на эту аквилонийскую девушку, Митралию. Зафра отступил назад, встал рядом с ним, но за его спиной. Актеру показалось, что он услышал его быстрый свистящий шепот, но тут чудесный меч бросился вниз, в подземелье, чтобы выполнить его, Актера, повеление — так он думал, — и он, восхищенный, окрыленный, перестал обращать внимание на что бы то ни было. Его повеление? Нет! То, что он слышал, должно было быть голосом, тихо произносившим: «Убей ее»… или «его».

      Теперь он смотрел на двоих, вторгшихся в его тронный зал, двоих, которых он приказал оставить наедине с собой, двоих, которым он даже в своей самонадеянности и уверенности в Мече Скелоса позволил запереть двери, — и внезапно он почувствовал себя очень одиноким на своем троне и словно ссохся под своей мантией.

      — Не зови своих людей, Актер-хан, — сказал Конан, приближаясь при этом к трону. — Ты будешь задушен и начнешь разлагаться к тому времени, как им надоест пытаться разрубить дверь мечами и они пошлют за топорами или тараном. И что это даст тебе?

      Конан шагал к восседавшему на возвышении хану, и в этот момент по другую сторону громадных запертых дверей послышались звуки: крики и лязг оружия.

      librolife.ru

      Мечи рыцарей из города за стеной | Dark Souls вики

      Мечи рыцарей из города за стеной

      Тип урона:

      Обычный/колющий

      Расход ОК:

      15(12/12)

      Бонусы: Требования:
      Доп. эффекты: Прочее:

      Мечи рыцарей из города за стеной (англ. Ringed Knight Paired Greatswords) — парные гигантские мечи в дополнении к игре Dark Souls III.

      Описание:

      Пара черных двуручных мечей, принадлежавших рыцарю из города за стеной. Оружие древних выковано в Бездне, и в нем еще теплится жизнь. Потому боги наложили печать огня на эти мечи и их владельцев.

      Навык: уголь.Сомкните изношенные клинки, чтобы оба меча засияли и полыхнули быстро гаснущим пламенем. Быстрый, словно молния, выпад режет сам воздух; его можно продолжить обычной или сильной атакой.

         Местонахождения Править

        Гарантированно выпадают после первого убийства рыцаря с такими мечами, стоящего перед входом на арену босса Копье церкви.

        • При заточке на +5 и характеристиках 40/40 наносит 597 урона.
        • Имеет бонусы от интеллекта и веры, но настолько минимальные, что к урону прибавляется всего 3 единицы.
        • Невозможно закалить или зачаровать.
        • Спецатака - заряженный огнем прямой удар, наносящий так же огненный урон на небольшом расстоянии дальше клинка. Атаку можно продолжить R1 или R2. Силовая атака - удар из кувырка, наносящий дополнительно огненный АОЕ-урон, который может сбить противников среднего размера с ног. Обычная атака - выпад на существенное расстояние.
        • Вторая атака в серии (раскрутка) имеет очень большое окно анимации в связи с чем парируется на всем продолжении вращения, однако при выполнении парирования часть урона все равно будет нанесена.
        • Серия ударов L1 состоит из трех атак. Первая - выпад с бегом вперед, вторая - круговой удар, третья - круговой удар + прыжок с ударом сверху. Любой удар в серии можно заменить на R1 без потери очередности, что может оказаться полезным во многих ситуациях.
        • Круговые атаки имеют конус близкий к 360 градусам, что позволяет как эффективно бороться с группами противников, так и избегать удара в спину в PvP.
        • Атаки имеют много фреймов гиперброни, однако они не покрывают анимации полностью. Серия ударов L1 не дает постоянной обездвиженности, и игрок может выйти из него перекатом (и даже нанести удар быстрым оружием, прервав комбинацию). Напротив, средние NPC практически не могут выйти из обездвиженности и позволяют легко проводить полные серии атак.
        • Соответственно, в PvP становятся значительно эффективнее при превосходстве над соперником в гипероброне, и навыки, временно повышающие баланс, сводят это превосходство на нет.
        • За серию ударов L1 выбивает из равновесия крупных противников и боссов. Таких как: Кристальная ящерка, Судия Гундир, Танцовщица Холодной долины и т.д. Это существенно упрощает прохождение NG+.
        • Атаки с прыжком (третья L1 и R2 после L2) оставляют игрока уязвимым как в начале прыжка, так и после него. С учетом того, что на практике эти атаки попадают по игрокам крайне редко, они малоэффективны в PvP.
        • Одна из самых эффективных в PvP комбинаций - L1, L1, R1, R1. При неправильном уклонении (что случается с подавляющим большинством противников) R1-атаки достают противника, вышедшего из переката после первых двух ударов обездвиженности и снова его обездвиживают, что позволяет уничтожать большинство игроков (без угля, например, в поединке нежити, режиме потасовки) за единственную комбинацию. К тому же при должном распределении характеристики, у игрока останется немного выносливости на последующее уклонение.
        • Серию атак можно комбинировать из L1 и R1. Количество комбо ударов в серии всегда 3 ー если сделать серию из L1, L1, R1, то последующая атака с L1 будет выпадом с разгоном. Соответственно, для более эффективного менеджмента серии ударов нужно всегда просчитывать количество совершенных ударов. Для примера: L1, L1, R1, L1, R1 позволят вам выполнить серию ударов в виде: выпад с разгоном (один удар), круговая атака (2 последовательных удара), удар правым мечом, круговая атака (2 последовательных удара), удар правым мечом. Не особо выгодно в пвп, т.к. после второго удара противник обычно успевает перекатиться, но попадает под третий удар (в случае неправильного уклонения от атаки), и от этого выходит за радиус поражения, однако в пве крайне выгодно против противников и боссов, которые легко теряют баланс от количества ударов оружия.

        Таблица улучшенийПравить

        • Анимация спецатаки

        ru.darksouls.wikia.com

        20. МЕЧ НА СТЕНЕ. «Меч Скелоса»

         

        — Стойте!

        Этот контрприказ был отдан Актер-ханом, и десять его Шипов замерли наготове, держа руки на рукоятях оружия. Хан наклонился вперед на своем отделанном серебром троне из фруктового дерева. и на лице его отразилось возбуждение.

        — Конан, — продолжал он, — Испарана, отойдите в сторону — оба. Освободите проход к двери. Капитан Хамер — выведи своих людей в коридор. Всех. Я желаю поговорить с этими двумя.

        Человек в шлеме с перьями, не поворачиваясь, рывком обратил лицо к Актеру.

        — Господин Хан! Это враги — и они вооружены! Конан внимательно наблюдал за сатрапом и капитаном. Он не заметил, чтобы они обменялись каким-либо знаком. Офицер вроде бы искренне был в ужасе о» кажущегося безумия своего повелителя. Актер взглянул поверх его плеча на Конана.

        — Ты сдашь свое оружие? Я не собираюсь обманывать тебя, Конан. Я действительно хочу, чтобы мы трое остались одни в этом зале.

        — Зачем?

        Это единственное слово, произнесенное киммерийцем, пронеслось, словно рык, сквозь тишину огромного зала.

        — Я скажу тебе, — ответил Актер-хан, удивляя всех, кроме Конана. — Возможно, ты кое-что знаешь о том, почему небольшой отряд воинов на верблюдах в эту самую минуту доставляет столько беспокойства моей армии. Я помню, что ты прибыл в Замбулу в сопровождении некоторых из этих шанки… и мне искренне не хочется уничтожать их всех до единого, хотя и ты, и я — оба знаем, что я могу это сделать. Я буду говорить с тобой и с Испараной наедине.

        Испарана еле слышно произнесла:

        — Не верь ему!

        Конан сказал вслух:

        — Я ему верю.

        — Господин Хан… — начал капитан Хамер умоляющим тоном.

        Актер взмахнул рукой, выказывая некоторые признаки гнева.

        — Довольно! Вы покинете этот зал и останетесь поблизости в коридоре, капитан, ты и твои люди. Я готов стерпеть некоторое неуважение со стороны этого могучего воина, Хамер, который считает, что я предал его. Но я не стану спорить с тобой, человеком, которого я назначил на пост только потому, что он — брат одной из бывших шл… любовниц. Помни: оставайтесь рядом за дверью; и так уже достаточно моих Шипов покинуло дворец, чтобы помешать этим крысам пустыни на их паршивых верблюдах внезапно атаковать ворота!

        И Актер-хан снова перевел взгляд с Хамера на Конана.

        — Ваше оружие? Ты же понимаешь, что я не могу позволить вам остаться здесь наедине со мной и с оружием в руках.

        — Я понимаю. Ни один чужестранец не должен приближаться к королю в его палатах, имея при себе оружие.

        — Ко-нан… — сделала еще одну попытку Испарана. Конан обратил на ее увещевания не больше внимания, чем Актер на мольбы Хамера. Восседающий на троне сатрап империи Турана и семнадцатилетний юноша-горец из Киммерии, словно два могущественных властелина, пристально глядели в глаза друг другу

        — пока Конан нагибался и клал на пол оба своих длинных клинка. Он некоторое время поколебался, не отводя взгляда от глаз Актера, потом положил туда же и оба кинжала. Хан и двенадцать замбулийцев наблюдали за ним, затаив дыхание; воздух в просторной комнате, казалось, сгустился от напряжения.

        — Испарана, — сказал Конан.

        — Конан… мы только что…

        Он оторвал взгляд от лица Актера на достаточно долгое время, чтобы дать ей почувствовать жар этих вулканических голубых глаз, пылающих на его суровом лице. Она уставилась на него в ответ и попыталась выразить взглядом разумную мольбу.

        — Я безоружен, Хан Замбулы, — произнес он, не отрывая глаз от Испараны.

        — Поскольку эта замбулийка отказывается, пусть она покинет зал вместе с Хамером и его колючей командой.

        Теперь ее взгляд был исполнен мрачнейшей угрозы — и она, медленно и с неохотой, повторила действия киммерийца. Четыре меча и четыре кинжала лежали на гладких плитах пола. Конан оставался в полусогнутом положении, готовый подхватить длинный и короткий клинки.

        Хамер снова взглянул на своего хана — с надеждой. Его люди были наготове. Слово, знак — и они выхватят мечи и бросятся, чтобы пролить кровь этой бывшей воровки из их города и этого громадного, рычаще-мрачного, надменного чужестранца, от которого их хан принимал намеренное пренебрежение. Конан, вдруг осознав, что сдерживает дыхание, выдохнул, снова втянул в себя воздух, выпустил его; ему потребовалось направлять эти действия усилием воли.

        — Капитан Хамер, — сказал Актер-хан, и мускулы Конана напряглись — как и мускулы свирепо глядевших на него охранников, — оставь нас.

        Конан заставил себя расслабиться — чуть-чуть.

        — Ты пойдешь последним, капитан, — продолжал Актер-хан. — Возьмешь эти их клинки.

        Десять человек колонной промаршировали мимо Конана и Испараны; все их движения были настолько проникнуты контактом ненавидящих глаз и напряжением, что казалось, будто они длятся целые часы. Глаза киммерийца встретились с глазами Хамера.

        — Будь так добр, отойди в сторону, Конан, — крикнул хан.

        — Нет. Сначала ее клинки.

        Испарана запротестовала. Конан, не отрывая взгляда от шемитского стражника, продолжал настаивать. Теперь он стоял, выпрямившись; если бы капитан начал сейчас вытаскивать меч из ножен, внезапный бросок и сокрушительный удар коленом и предплечьем заставили бы его распластаться на полу. И тут бы все началось: его люди, толпясь и пихаясь, бросились бы обратно в зал…

        — Испарана! — рявкнул Конан. — Отойди! Испарана с подергивающимся лицом повиновалась. Капитан, приблизившись на два шага, поставил ногу на ее кинжалы и разделил их. Потом этой же ногой он один за другим отправил их в коридор. За ними последовал ее меч. Второй ее меч. Ожидающие не отводящие от этой сцены глаз вооруженные люди подняли их; двое при этом спрятали в ножны свои собственные клинки.

        Хамер посмотрел на Конана, и их глаза встретились. Киммериец отступил на один шаг в сторону.

        — Мои кинжалы, — сказал он и проследил за тем, как шемит делает осторожный шаг и потом толчком ноги посылает один из ножей вслед за остальными клинками. Второй кинжал последовал за первым — раньше он принадлежал Балтаю.

        Прошла целая минута, прежде чем оба меча Конана оказались в коридоре. Он был уверен в том, что Испарана и Хамер почувствовали в эту минуту, как возрастает их напряжение. Для него самого это был критический момент; его собственное напряжение уменьшилось. Только он знал, что если Актер произнесет слова предательства и Хамер начнет вытаскивать свой меч, то пах капитана пронзит боль, а его лицо окажется разбитым всмятку. Конан ждал. Капитан ханской охраны, опустив руку на рукоять меча и отступив на два шага, повернулся и вопросительно взглянул на своего повелителя. Конан, слегка позвякивая доспехами и едва слышно ступая по полу обутыми в башмаки ногами, сделал два шага вперед, по направлению к Хамеру.

        — Капитан Хамер… убирайся… вон. Прежде чем хан успел договорить последнее слово, Конан промчался на десять шагов вправо, потом вперед и остановился. Теперь он был на таком же расстоянии от хана, что и Хамер, и далеко от одетых в мундиры шемитов.

        Капитан — на лице которого дурные предчувствия смешивались с желанием убить, заявлявшим о себе блеском глаз, — проследовал за своими Хилайим прочь из зала.

        — Закрой двери, — скомандовал Актер-хан.

        — Мой господин Хан…

        Актер-хан вскочил на ноги и ткнул пальцем:

        — Закрой двери!

        Казалось, хан в конце концов сошел с ума. Возможно, виной тому было его хорошо всем известное пьянство. Он отдал приказ, и тринадцать человек были тому свидетелями. Его действия граничили с самоубийством — и это после того, как он жестоко оскорбил и унизил Хамера перед его собственными солдатами и врагами. Хамер мысленно пожал плечами. Если этот проклятый пьяница, его хан, которого называют Заколотым Быком, желает совершить самоубийство… пусть. Он сделал знак.

        Капитан Хамер самолично принял участие в закрывании дверей.

        Это было сделано.

        Двое воров были одни в тронном зале с Ханом Замбулы.

        Они были безоружны, и оба полностью отдавали себе отчет и в этом, и в том, что совсем рядом, по другую сторону этих открывающихся дверей, толпятся вооруженные солдаты. Конан сосредоточился на своем дыхании, упорно не позволяя своему взгляду перескакивать на меч с красиво отделанной самоцветами рукоятью, висящий на стене слева от трона. О да, он знал, что этот меч висит там. Возможно, Актер-хан думал, что он забыл о нем или не заметил его. Возможно, он думал, что Конан отметит положение меча и утратит бдительность. Но Конан был не из таких; он помнил, что Актер-хан — левша.

        Напряжение висело над тишиной просторного зала, словно смертоносный орел, парящий над своей осторожной жертвой.

        Хан сообщил Конану, что его план вступил в силу. Все началось.

        За стенами города шанки выполняли свою часть плана. Солдаты из гарнизона преследовали их; люди из дворца стояли у ворот, далеко отсюда. Неизвестно где Балад и его войско двигались по направлению ко дворцу. А во дворце — Конан и Испарана стояли перед Актер-ханом, наедине с Актер-ханом, и Конан знал о мече, на который он не смотрел. Не смотрел на него и Сатрап Замбулы.

        «Ему никогда это не удастся», — думал киммериец. Он, Конан, будет там прежде, чем Актер успеет наполовину вытащить меч из его богато украшенных ножен.

        Если уж на то пошло, то киммерийцу лучше было бы самому придвинуться поближе к оружию. Возможно, Актер спрятал какой-нибудь меч в этом своем парадном троне с высокой спинкой. А эта расширяющаяся книзу мантия шахпурского пурпура могла скрыть под собой какой угодно кинжал. «Нет, — думал Конан, — мне не нужно бояться этого меча на стене; если кто-то и пустит его в дело, то это буду я».

        Конечно, стражники все еще ждали совсем рядом с высокими дверьми…

        — Испа, — позвал Конан, не отрывая взгляда от хана, — опусти перекладину на двери.

        Актер-хан только улыбнулся и откинулся назад, и Испарана опустила огромный, снабженный противовесом брус в скобы, прикрепленные к дверям по две с каждой стороны. Теперь слегка улыбнулся Конан, пытаясь представить себе лицо капитана и то, что будет твориться в его мозгу, когда он услышит, как его полностью отрезают от его хана.

        Да, в эту самую минуту славный шемитский капитан должен быть как нельзя более обеспокоен! Вопрос был в том, почему улыбался Актер-хан. Знал ли он о том, что бурлило у Конана в уме?

        — Итак, киммериец. Ты видел меч Зафры.

        — Я видел его. Я смог ускользнуть от него и победить его. Я использовал его. Брат твоей прежней потаскухи только что вытолкнул его в коридор.

        Пальцы хана сжались на подлокотниках трона Это инстинктивное движение не ускользнуло от взгляда Конана.

        — Этот меч, — выдохнул Актер-хан. — Ты… Конан кивнул.

        — Ах, так. — сказал Актер, — И Зафра…

        — …направил его против меня. Я уклонился от него, и выскочил из комнаты, и закрыл за собой дверь, — сообщил Конан, отмечая без особого беспокойства, что здесь у него под рукой не было ничего похожего на светильник, который он использовал, чтобы отразить направляемую волшебством сталь.

        — Пока я держал дверь, чтобы она не открылась, меч Зафры продолжал свое дело. Он выполнял то, что ему было приказано. Зафра сказал, что он должен был убить. Он и сделал это… в то время, когда был в комнате наедине с Зафрой.

        Услышав о смерти своего подопечного, своего советника, своего высокоценимого молодого мага, которого он сделал Волшебником Замбулы, Актер-хан зажмурился и заскрипел зубами. В конце концов ему удалось овладеть собой, и он открыл глаза и рот. Его голос был очень мягким.

        — Очень… ловко с твоей стороны. У Зафры не было способа защитить себя от своего собственного заклинания?

        — Об этом я ничего не знаю, — пожимая плечами, ответил Конан. — После того как я выскочил из комнаты, там остался только один человек — и меч, которому был отдан приказ. Зафра сказал, что меч не остановится, пока не убьет. Он приказал: «Убей его». Зафра, а не я, стал «им». Актер-хан вздохнул.

        — Мне будет не хватать его, хотя это был человек, которому я никогда не мог доверять. Полностью — никогда. Без Испараны — которой мне не следовало доверять, — я прекрасно могу обойтись.

        — Попробуй пройти мимо меня, чтобы добраться до нее, Хан Замбулы.

        — Да, это я, — многозначительно, нараспев протянул Актер. — Я — Хан Замбулы. Некто по имени Балад, и с ним кучка недовольных изменников противостоят мне, и им никогда не одержать победы. Ты там, в пустыне, подружился с шанкийскими варварами, и теперь они выступили против Замбулы. Я

        — Хан Замбулы.

        Конан внимательно следил за тем, чтобы его лицо оставалось бесстрастным. «Да, ты — хан, Актер, в этот час, в эту минуту. Ты еще не связал воедино Балада, меня и „атаку“ шанки, ты связал только шанки и меня. Продолжай тратить время на меня, Хан Замбулы, — продолжай оставаться глупцом».

        Актер-хан улыбнулся.

        — Да, я — Хан Замбулы. А ты… бедный варвар. Как мало ты знаешь. Это просто хорошо развитые мускулы и умение владеть мечом, ведь так?

        — Это правда, гением меня не назовешь. Всего несколько дней назад я уставал и злился, когда вы, выросшие в городах шакалы, которые думают, что стены вокруг собранных в кучу домов создают нечто, именуемое ими «цивилизацией», — когда все вы называли меня варваром. Теперь я совершенно не зол; я горд. Называй меня варваром. Я убиваю в честном бою, но никогда — из-за угла. Ты, Хан Замбулы, убиваешь исподтишка. Как видишь, я учусь.

        — Ты учишься, парень с холмов… чего бы там ни было. Но, Конан, ты узнал недостаточно — и недостаточно быстро. Без тебя я преспокойно обойдусь.

        Конан только посмотрел на него свирепым взглядом. Он заставлял себя расслабиться и быть готовым ко всему. Он не смотрел на Испарану. Независимо от того, в какую сторону сделает движение Актер, он, Конан, прыгнет прямо к мечу на стене. Ему незачем было бояться этого меча; бояться нужно было хану, считает он так или нет.

        — Зафра сказал тебе, Конан, что меч не разбирается ни в родах, ни в местоимениях и не останавливается до тех пор, пока не убьет, — после чего нужно только приказать ему снова? Для него и Испарана, и ты — это «его».

        Киммериец дерзко пожал плечами.

        — Что бы это все ни значило — какая от этого польза? Меч не прорвался бы сквозь эти двери, даже если бы Зафра был жив, чтобы отдать ему приказ. Но Зафра мертв.

        Конан не видел причин говорить Актеру, что меч, вероятно, повиновался — повиновался и в тот раз, не заботясь о том, кем была его жертва, — только покойному колдуну. А между тем… почему Актер был так уверен в себе, почему казалось, что он торжествует?

        «Что он планирует? Что знает он такое, чего не знаю я?»

        Конан глянул на стену справа от себя. Он знал, что эта дверь вела в комнату Зафры. Возможно, капитан собирался… — нет. Конан был уверен, что хан и Хан-Хилайим не обменялись никаким сигналом; и у них не было оснований полагать, что он и Испарана, вырвавшись с боем из подземелья, направятся к этому залу, а не к ближайшему выходу. Тем не менее, киммериец подошел на шаг ближе. К Актер-хану. К мечу на стене.

        Он попытался послать свои мысли на поиски. Он не мог внимательно осмотреть комнату, потому что не осмеливался отвести глаза от вероломной кровожадной мрази, оскверняющей трон, который она занимала. Что придавало Актеру такую уверенность в себе? Почему он улыбался? Почему он был в состоянии улыбаться? Он хотел остаться здесь наедине с Конаном и Испараной не для того, чтобы спросить об атаке шанки, как он сказал; он не боялся этой атаки и не подозревал, что это был обманный маневр, результат трехстороннего плана, составленного Конаном, Баладом и Хаджименом. Конан и Испарана были нужны ему здесь по другой причине. По какой? Почему он улыбался? Это была торжествующая улыбка. Почему-и как?

        Конан не знал. «Актер прав», — думал киммериец. Он молод и знает недостаточно. Его ум недостаточно изворотлив, хотя он считал себя блестящим стратегом, составляя план, который должен был опрокинуть этого пьянствующего, вероломного правителя. Актер был прав. Оружием Конана были быстрота, и сила, и меч, а не мозг.

        Ему оставалось только ждать — напряженно приказывая своему телу не напрягаться, — пока он узнает, какая хитрость может быть в запасе у Актер-хана. Что он прячет за спиной… может быть, в буквальном смысле? Кинжал? Неважно. Этот человек не сможет бросить его быстрее, чем может двигаться киммериец. К тому же практически невероятно, чтобы он умел метать кинжал так же, как Испарана; и он не был в достаточной степени мужчиной, чтобы попытаться вступить в бой с рослым и мускулистым юношей, которого он так бойко называл «варваром». Терпение Конана было далеко не безграничным, далеко не таким, каким оно станет в более зрелые годы, — если он переживет нынешний день.

        Он начал медленно подходить к возвышению, и к стоящему на нем трону из мерцающего серебром фруктового дерева, и к сидящему на этом троне человеку в фиолетовой мантии.

        — Ах, Конан, Конан! Видишь ли, варвар… видишь ли, Зафра наложил заклятие Скелоса на два меча. И хан улыбнулся, почти сияя.

        — Конан! — встревоженный крик Испараны. Взгляд Конана немедленно метнулся к висящему на стене спрятанному в ножны мечу и застыл на нем. В этот миг киммериец понял, что он пропал, что он погиб, а в следующий — подумал, что может спасти хотя бы Испарану. Меч ведь не различает родов и местоимений, а? Значит, он убьет их, одного за другим, получив два приказа… если только она не откроет двери, и стражники капитана Хамера не ворвутся толпой в зал, окружая ее со всех сторон. Станет ли тогда меч, убив Конана, набрасываться на них, словно коса на заманчиво раскинувшееся хлебное поле?

        — Спарана! Открой дверь!

        — Конан! Меч…

        — Убей его.

        На теле киммерийца выступил пот и побежал по его бокам, заструился по лбу. Глаза Конана не отрывались от прикрепленного к стене меча, окутанного заклятием меча, который должен был стать его окончательной погибелью, пережив человека, заколдовавшего его и встретившего свою собственную погибель. Конан смотрел на меч. Голубые глаза киммерийца были словно прикованы к усаженной самоцветами рукояти тяжелыми цепями.

        Миг жгучего напряжения растянулся. Конан ждал, и все его тело дрожало мелкой дрожью. Он смотрел на меч.

        Тот не шелохнулся.

        Это был просто меч, висящий в ножнах на золотых скобах на стене тронного зала. Как висят тысячи других во всем мире…

        — Убей его! — на этот раз хан заговорил немного громче. Его требование граничило с просьбой.

        Испарана стояла, застыв в неподвижности у огром ных запертых дверей, подняв руки на уровень противовеса, повернув голову, устремив взгляд на меч.

        Меч не шелохнулся. Ладони Актер-хана стиснули резные львиные головы на подлокотниках его высокого трона, и, когда он резко обернулся, чтобы взглянуть на меч, костяшки его пальцев были белыми.

        — Убей его! Убей его!

        — Опусти брус, Испарана.

        Брус с грохотом упал на свое место. Хан уставился на того, кто бросил ему вызов. Меч продолжал висеть на стене.

        — Актер-хан — собственный меч Зафры повиновался ему, но не мне.

        Пот затекал Конану в глаза и заставлял его жмуриться и дергать головой. Киммериец жалел, что не может присесть. Он чувствовал озноб. Напряжение оставляло его; пот улетучивался.

        — Либо заклятие потеряло-силу вместе с его смертью, либо…

        — Эта вероломная собака!

        По залу раскатился нервный женский смех.

        — Господин Хан? Тебе не приходит в голову, что, хотя ты превосходно судишь о людях, но, тем не менее, ты учишься чересчур медленно? Ты мог бы доверять нам. Получив награду, мы были бы счастливы и преданны. Зафре ты доверять не мог!

        Актер припомнил… в подземелье, когда он подозвал к себе Балтая… и направил меч на эту аквилонийскую девушку, Митралию. Зафра отступил назад, встал рядом с ним, но за его спиной. Актеру показалось, что он услышал его быстрый свистящий шепот, но тут чудесный меч бросился вниз, в подземелье, чтобы выполнить его, Актера, повеление — так он думал, — и он, восхищенный, окрыленный, перестал обращать внимание на что бы то ни было. Его повеление? Нет! То, что он слышал, должно было быть голосом, тихо произносившим: «Убей ее»… или «его».

        Теперь он смотрел на двоих, вторгшихся в его тронный зал, двоих, которых он приказал оставить наедине с собой, двоих, которым он даже в своей самонадеянности и уверенности в Мече Скелоса позволил запереть двери, — и внезапно он почувствовал себя очень одиноким на своем троне и словно ссохся под своей мантией.

        — Не зови своих людей, Актер-хан, — сказал Конан, приближаясь при этом к трону. — Ты будешь задушен и начнешь разлагаться к тому времени, как им надоест пытаться разрубить дверь мечами и они пошлют за топорами или тараном. И что это даст тебе?

        Конан шагал к восседавшему на возвышении хану, и в этот момент по другую сторону громадных запертых дверей послышались звуки: крики и лязг оружия.

        litresp.ru

        Как найти меч стена

        В компьютерной игре Dragon Age: Origins содержится множество квестов, для выполнения которых стоит пройти значительную часть игрового мира. Так, один из персонажей-спутников главного героя Стэн, озадачит вас поисками своего меча. Найденный меч откроет у Стэна новые навыки и диалоги, а так же повлияет на сюжет игры.

        Вам понадобится

        - Компьютерная игра Dragon Age: Origins

        Спонсор размещения P&G Статьи по теме "Как найти меч стена" Как сделать деревянную катану Как сделать своими руками световой меч Как научиться драться на мечах

        Инструкция

        1

        Переместитесь на локацию, которая называется «Лотеринг». Там, в клетке, вы встретите Стэна. Освободите его и примите в группу. Разговаривайте с ним и дарите картины, чтобы получить его одобрение. Постепенно Стэн разговорится и попросит вас отыскать его меч.

        2

        Теперь отправляйтесь на локацию «Озеро Каленхад». Там найдите пристань. Недалеко от нее, на взгорке, отыщите мародера, который обыскивает тела. Если его там нет, зайдите в таверну, чтобы он появился. Подойдите и поговорите с ним.

        3

        В разговоре выведайте, где и у кого находится меч. Убедите его выдать интересующую вас информацию. Если попытка убеждения провалится, заплатите мародеру за нужные вам сведения. В итоге он ответит, что меч у Фарина, который находится на пути в Орзаммар. После допроса мародера отправляйтесь вслед за указанным персонажем.

        4

        Перейдите на локацию «Морозные горы» и двигайтесь к городу Орзаммар. Снаружи городских стен, недалеко от торговых прилавков, вы отыщите торговца подержанных товаров Фарина. Поговорите с ним. В процессе диалога выяснится, что он был на месте битвы и нашел меч Стэна, но уже продал его гному Двину. Узнайте местонахождение гнома и отправляйтесь на локацию деревни Редклифф.

        5

        В деревне войдите в дом Двина, который находится у сельской лавки. Поговорите с гномом. Если у вас есть минимум 3 очка влияния, вы можете запугать Двина и заставить его отдать меч. Иначе, убейте гнома, найдите на теле ключ, отыщите в комнате подходящий сундук и достаньте оттуда меч. Если вы придете вместе со Стэном, то гном отдаст меч добровольно.

        6

        Обратитесь к Стэну и подарите ему меч. После этого квест будет выполнен, а в вашем инвентаре появится именной меч Стэна. Как просто

        masterotvetov.com